неслышно подошла к брату.

Ф-фу... пронесло. Ты что, Милка?

Л ю д м и л а. Что! Ничего. Поцеловать хотела своего братика. Могу?

Н и к о л а й. Скажите, какие нежности. Можешь.

Л ю д м и л а. Дурак. Ну, подойди ко мне теперь...

Н и к о л а й. Человек хочет есть - стало быть, от него чуткости не жди.

Л ю д м и л а. Ах, простите. Разрешите подавать или, может быть, сперва умоетесь?

П р о к о ф и й  А н д р е е в и ч. Погоди, Мила. Микола, послушай-ка... тут гражданин инспектор... он тебя дожидается.

Н и к о л а й. Какой еще инспектор? (Только сейчас заметил Ковако.) Виноват. Здравствуйте. Ко мне? А что, если я все-таки помоюсь? Вся эта операция займет по часам три минуты. Милка, дай мне... это, ну как его?..

Л ю д м и л а. Что у тебя вид такой ошалелый? Людей не замечаешь, слова забываешь.

П р о к о ф и й  А н д р е е в и ч. Почаще такие гонки устраивать, можно и вовсе в уме повредиться. Ну, что там у нас на заводе? Как дела идут?

Н и к о л а й. На заводе? Такие дела пошли - ой-ой!

П р о к о ф и й  А н д р е е в и ч. Хорошие?

Н и к о л а й. Как тебе сказать? Непонятно какие. Разные. (Людмиле.) Полотенце - вот что. Сама не могла догадаться?

Вышел, за ним - Людмила.

К о в а к о. Поскольку в моем распоряжении есть три минуты, я хотел бы дослушать пластинку. Но помните - вы меня ни в чем не убедили. Наоборот, я нахожу, что ваш сын заметно не в ладах с законом.

Прокофий Андреевич третий раз нажимает кнопку. Опять

раздается "На земле весь род людской...". В этот

момент к дому подъезжает автомашина. В дверь

постучались, затем, не дожидаясь ответа, врывается