Я обернулся и увидел направляющегося прямехонько ко мне полицейского. Дядя шел довольно быстро. Полицейские в маленьких городках почему-то любят напяливать на себя форму, словно взятую из реквизита провинциальных театров оперетты. Этот полицейский явился в обличье коренастого пупса средних лет в до блеска начищенных черных ботинках, серых бриджах с широкими красными лампасами и кожаном бушлате. На груди у него сиял исполинский значок - большего я в жизни не видывал. На затылке торчала ковбойская шляпа. Сомнений относительно причины его прихода возникнуть не могло: кольт был наполовину вынут из кобуры, а в правой руке пупс держал дубинку. Я никак не мог понять, как же им удалось так быстро меня застукать, но внутри у меня все похолодело. Я попался. Если бы мне удалось вмазать полицейскому промеж глаз и сразу добежать до двери, я был бы спасен.

Внезапно передо мной вырос негр-почтальон. Он положил обе руки на мой правый кулак и прошептал:

- Полегче, сынок.

- Прочь с дороги! - прошипел я, сбросив его руки. Полицейский уже подошел к нам вплотную. Почтальон кивнул ему и произнес:

- Доброе утро, мистер Уильямс.

- Привет, Сэм. Мне ничего нет?

- Несколько писем я оставил у вас на столе в офисе, - ответил почтальон, стоя между мной и полицейским.

- Недавно в наших краях, парнишка?

- Угу. - За последние шесть часов меня называли "парнишкой" чаще, чем за всю мою жизнь.

- Так я и подумал. Хочу объяснить тебе пару вещей.

- Каких же? - спросил я, не сводя глаз с его дубинки. Я попытался оттолкнуть чертова почтальона, но он опять упрямо встал между нами.

- Ты что здесь делаешь, парнишка?

- Листаю телефонную книгу. Разве закон запрещает это?

- Нет. А я уж подумал, ты собрался здесь поесть. Поскольку ты в нашем городе недавно, тебе, наверное, не известно, что цветным не разрешается жрать в этом магазине.