- Что вы имеете в виду? - снова спросила я, поскольку голубоглазый не торопился с объяснениями. - Как это все о Парамонове? Что я могу о нем знать, если я его десять лет в глаза не видела! - Язык у меня чесался добавить: "И слава богу", но я смолчала. Зачем посвящать посторонних в подробности наших с Парамоновым взаимоотношений?

- Ну не разочаровывайте меня, пожалуйста, я ведь вас так долго искал.

Майор Сомов улыбнулся, в меру искренне и в меру широко. Должна сказать, его зубы меня не разочаровали, поскольку вполне соответствовали уже сформировавшемуся у меня образу доброго молодца.

- А зачем вы (меня искали? - я глупо захлопала ресницами.

- Сейчас все прояснится, - пообещал мне добрый молодец, он же майор Сомов, и протянул какую-то слегка пожелтевшую фотокарточку:

- Это ведь вы?

Я послушно уставилась на фотографию и с большим трудом узнала в запечатленной на ней пигалице саму себя. Да, это была та самая Галка Генералова образца тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, с дурацкой короткой челочкой и выражением безмятежной, ничем не замутненной доверчивости на простоватом личике, та Галка, которую отбывающий в ульяновский политех Парамонов бросил за ненадобностью вместе со старыми стоптанными тапками и побитой молью полосатой безрукавкой.

- Так вы или нет?

Я молча кивнула, а потом спросила потерянно:

- Откуда она у вас?

- Мы нашли ее в вещах Парамонова, - поведал добрый молодец и добавил:

- Там еще были ваши письма к нему.

Я вспыхнула. О каких письмах он говорит? Неужели же он имеет в виду мои слезливые послания Парамонову, эпистолярные вариации на тему "Вернись я все прощу"? Выходит, тот их сохранил? Конечно, я давно и не понаслышке знала, что Парамонов подлец и вырожденец, но масштабы этого самого вырождения оказались новостью даже для меня.