Казалось, процесс должен был быть обоснован действующим законодательством. На деле, как доказали впоследствии Герцен и Огарев, это был «солганный вид законности»: декабристов судили по не существовавшим законам и для придания процессу хотя бы видимой законности провели эти законы уже после суда и казни.

В обвинительном заключении было сказано, что суду подлежат «все и действовавшие и соглашавшиеся и участвовавшие и даже токмо знавшие, но не донесшие об умысле посягательства на священную особу государя императора или кого-либо из императорской фамилии, также об умысле бунта и воинского мятежа».

Как гласил приговор, «все без изъятия подлежат смертной казни и по точной силе законов все одним общим приговором считаются к сей казни присужденными».

Дальше суд приступил к выбору способа, которым должна быть совершена казнь.

63 голоса были поданы за четвертование.

2 голоса — за казнь «постыдной смертью», то есть повешение.

Член суда Сумароков записал:

«Всех четвертовать и в вине поступить по примеру Пугачева».

На такую массовую казнь Николай не решился. Осужденные были разбиты на «разряды».

Вне «разрядов» остались П. Пестель, К. Рылеев, М. Бестужев-Рюмин, С. Муравьев-Апостол, П. Каховский, по-прежнему приговоренные к четвертованию «по тяжести их злодеяния».

К первому «разряду» были отнесены приговоренные к отсечению головы.

Ко второму — осужденные на «политическую смерть».

Ее обряд состоял в том, что голову осужденного клали на плаху, подходил палач с топором, но в эту минуту объявляли о замене смертной казни каторгой.

Третий «разряд» — вечная каторга.

Четвертый — по пятнадцати лет каторги.