Израсходовав оставшиеся патроны, Олег отцепил пустой рожок и полез в сумку за другим. И в этот момент левый бок будто бы обожгло. Олег опустился на асфальт и застонал. Сжав зубы, он все же вставил новый рожок в автомат. Но выстрелить не успел. Мучительная боль пронзила весь его организм, и он потерял сознание...

Ему показалось, что прошла вечность, когда он вновь открыл глаза. Голову продолжала сотрясать боль. Оглядевшись, Беляев понял, что находится на той же улице. Взвод, или, вернее, то, что от него осталось, отстреливался от наступающих "духов". Рядом взорвалась граната. Вспышка резанула по глазам, а грохот смял мозги в лепешку.

- Олег, пошли, отходим, - услышал он совсем близко чей-то голос. - Ты можешь идти?

С трудом повернув голову, увидел наклонившегося над ним Андрея Черкасова.

- Попробую, - прохрипел Олег, сплевывая кровь.

Они двинулись вдоль улицы, прижавшись к серой, выщербленной пулями стене. Андрей почти нес его. Рядом шли еще трое. Или четверо? Олег не помнил, сколько их осталось. Они брели наугад, стараясь уйти, затеряться среди темных развалин. Было бы счастьем наткнуться на блокпост. Но они не знали, где он находится. Город был незнакомый, их перебросили сюда, в самое пекло, два дня назад из Очхой-Мартана.

Стреляли, казалось, со всех сторон. Когда они перебегали площадь, голень Олега внезапно пронзила острая боль и он упал. Андрей остановился и поднял его. Вместе с болью Беляева охватило какое-то давящее оцепенение, ему вдруг стало все равно, хотелось, чтобы его оставили в покое, - лечь бы да лежать.

- Не надо, отпусти меня, - прошептал он.

- Держись, - почти со злобой отозвался Андрей.

Он отволок Олега в стенную нишу разрушенного бомбежкой дома. где их дожидались остальные бойцы. Отсюда они двинулись в глубь развалин, в темноту, спотыкаясь о плиты и какие-то балки. Андрей нес его, взвалив на спину. Над самым ухом раздавалось его прерывистое дыхание.