
«Когда наступил апрель 1984 года, — замечает он, — не оставалось сомнения, что случилось что-то неладное. Московские источники стали пересыхать. Успешно работавших информаторов арестовывали. Многие связи были утеряны. Сотрудников ЦРУ, работавших в посольстве, выследили и разоблачили. К тому же замолчали и действовавшие до сих пор успешно технические устройства. Электронное подслушивание было обезврежено».
В силу специфики моей былой профессии, я не вправе разглашать секретные детали тех или иных контрразведывательных операций — даже в том случае, если материалы о них уже покоятся в архивах. Это связано с рядом веских причин. Во-первых, преждевременное раскрытие оперативных данных может нанести вред конкретным участникам тех событий, — а многие из них и сейчас продолжают активно работать во благо государственной безопасности России. Во-вторых, описание методов, посредством которых был достигнут положительный результат, облегчит потенциальному противнику поиски новых способов агентурной деятельности. Поэтому в ряде случаев я посчитал нужным пользоваться дачными, которые сообщает, так сказать, противоположная сторона, иными словами, речь идет об американских источниках. И в этой связи немалый интерес представляет еще одна книга, вышедшая в США, книга с весьма характерным названием — «Московская резидентура», написанная Рональдом Кесслером.
