На берегу морском, в излучине речной, иль у холма, где крепость бережет его покой, - безлюдный город в ясном свете утра*[

Когда в этой манере пишет Шекспир:

Я знаю, там на берегу тимьян и львиный зев в цвету

Когда Вергилий пишет в греческой манере:

Дремы приют, мурава, источники, скрытые мохом**[

или:

Сорваны желтый фиоль и высокие алые маки; Соединен и нарцисс с душистым цветом аниса**[

- они смотрят на природу без всякого восторга, - лишь с той привязанностью, что испытывает человек к саду, где он прогуливается изо дня в день, и мысли его во время оных прогулок исполнены приятности. Они смотрят на природу почти так же, как смотрят на нее наши современники, которые не лишены поэтического чувства, но больше интересуются друг другом, чем миром вокруг, и он отступает для них на задний план, выцветает, оставаясь вполне дружелюбным, вполне уютным - это видение людей, позабывших древние культы.

III

Люди, жившие в мире, где все сущее могло изменяться и принимать иное обличие, - жившие в окружении сонма величественных богов, чей гнев мог окрасить багрянцем закат, прорваться громом или грозой, - эти люди были чужды нашим понятиям авторитета и меры. Они поклонялись природе и природному изобилию, и, видимо, с незапамятных времен частью справляемых среди холмов или в глубине леса ритуалов были исступленные танцы, во время которых танцоров охватывал неземной экстаз: им казалось, что они видят богов или богоподобных существ, души их устремлялись в надлунные сферы; и, возможно, тогда и зародилось представление о благословенной земле, населенной богами и мертвыми, вкушающими блаженство.



3 из 7