Двухэтажный домик из белого камня мне понравился. Любезные старушки, сидевшие на скамейке, – неизменная принадлежность любого двора – указали мне квартиру скандального журналиста. Тот жил на втором этаже, что позволяло ему любоваться морем каждый божий день.

– Интересно, он дома? – мне показалось: вопрос задан в никуда. Однако я ошибался. Кумушки тут же откликнулись:

– В одиннадцать утра в магазин ходил. Больше на улице не появлялся.

– А мог он скрыться незаметно?

Подобное предположение их развеселило.

– Да ты что, родимый? Весь дом как на ладони.

Это меня порадовало. Ужасно не хотелось рыскать по городу в пятидесятиградусную жару. Уверенно поднявшись на второй этаж и приняв гордый вид, я нажал на кнопку звонка. Никакой реакции! Никто не спешил мне навстречу с распростертыми объятиями. Я начал волноваться. Бдительные кумушки могли недооценить способности Варнакова исчезать незаметно. После нашего разговора Дмитрий вряд ли стал бы кипятить чайник в ожидании дорогого гостя. Привалившись плечом к двери, я еще раз помучил звонок. К моему удивлению и ужасу, дверь открылась.

– Есть кто? – мой голос дрожал, как тремоло. Я осторожно прошел в большую, со вкусом обставленную гостиную. Стенка из карельской березы, мягкий уголок, обитый кожей, толстый ковер говорили о том, что хозяин явно не бедствовал. Об этом же свидетельствовало колоссальное наличие самой современной аудио– и видеоаппаратуры. Беспокойство росло во мне, как воздушный шар. Хозяин ни за что не оставил бы такую квартиру незапертой.

– Дмитрий, вы где?

Я прошел в кухню. Идеальная чистота неприятно резала глаза. Здесь тоже никого не было. Но какое-то шестое чувство говорило мне: Варнаков не покидал свои хоромы. Через минуту я смог в этом убедиться. Он лежал в ванной, свернувшись калачиком, словно пытаясь остановить кровь, обильно вытекавшую из раны на животе. Одного взгляда достаточно, чтобы определить: «Скорую» вызывать бесполезно. Зато неизвестно откуда взявшаяся милицейская машина, урча сиреной, уже подъезжала к дому.