В 60-е годы в кругах, близких к кино, распевали частушки Юрия Ханютина:

Ах вы кины, мои кины, Кины новые мои, Кины новые, хреновые, Нерентабельныи… С каждым днем работать хуже, Плана нет — душа горит. Нет, не нужен «Голый остров» — Дайте голую Брижит.

Давно сошла с экрана полуголая Брижит Бардо. На смену ее легким шалостям пришло порно. И не мягкое, а жесткое, как сама жизнь — безжалостная, агрессивная, без всяких этических прикрытий. Но не будем об этом. Со вздохом «О, времена! О, нравы!» можно зайти далеко. Лучше я вернусь в свою юность, погружусь в сладкие воспоминания, когда в жизни главными развлечениями были кино и танцы (послевоенные 40-е годы — стиляжье время). Других «развлекалок», типа нынешних дискотек и казино, не было. И кино шло, выражаясь современным языком, в кайф. Наверное, каждый может подписаться под признанием Юрия Левитанского. Помните, конечно, его стихотворение «Кинематограф»:

И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной, Ах, механик, ради Бога, что ты делаешь со мной! Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса Заставляет меня плакать и смеяться два часа, Быть участником событий, пить, любить, идти на дно… Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!..

В те первые послевоенные годы я, в основном, ходил в два кинотеатра — «Авангард» и «Ударник». «Авангард» был рабоче-крестьянский и располагался в порушенной большевиками церкви на Житной улице, а «Ударник» был престижным залом, находился, да и сейчас, к счастью, находится рядом со знаменитым Домом на набережной. Там я чаще сидел на балконе, чем в партере. Но это никоим образом не смущало, главное — экран, что там происходило…