в пользу китайских экспортеров. Этот дефицит больше, чем аналогичный показатель в торговле США с какой-либо другой страной. Экономическая колония. Публика видит только эти безумные цифры. Мало кого интересует, что товары, которые американцы покупают у Китая, — это в основном низкотехнологичная продукция, которую США и так давно закупали за рубежом, только дороже. Товары, которые США поставляют в Китай, напротив, — как правило, более технологичная и сложная продукция. На самом деле у США и Китая есть масса экономических точек соприкосновения, поскольку две экономики дополняют друг друга. Можно даже говорить о Китае как об экономической колонии США: национальная валюта страны привязана к доллару, а американские компании используют Китай как низкозатратную базу для промышленного производства. Это заявление выглядит смело, учитывая резко националистическую ориентацию Пекина. Но нужно отвлечься от риторики и трезво оценить действующую политику. И тогда нетрудно представить, что если бы на месте Ху Дзиньтао сейчас сидел Пол Бремер, то международное сообщество уже давно обвинило бы его в эксплуатации экономики страны в угоду интересам США и Запада в целом. Во-первых, наиболее продуктивный сектор экономики в основном управляется иностранцами и работает на иностранцев. Китай может хвалиться самым большим в мире притоком прямых иностранных инвестиций, но эти цифры достигнуты благодаря налоговым льготам и другим стимулам, предоставленным транснациональным корпорациям. Предприятия, созданные ими в Китае, часто вывозят из страны не только продукцию, но и прибыли, что скрывается с помощью манипулирования ценами, используемыми для транзакций внутри компаний. Тем временем китайское правительство, занятое созданием сотен миллионов рабочих мест, прожигает народные сбережения быстрее, чем интернет-компании во времена технобума. Несколько качественно управляемых государственных компаний — исключение из правила.