За разными по технике текстами уже не стоят враждующие идеологии. Не существует не только идеологических, но и эстетических критериев для оценки. Консервативная стратегия — много диалогов, сложные сцены, выпуклые жизнеподобные характеры — это актуально? Отсутствие формального эксперимента — это как, прогрессивно или не очень? Качество прозы, «добротность», свидетельствует об отсутствии амбиций, о филистерстве — или об определенном уровне техники автора — и точка? Отсутствие Верховного Арбитра и, соответственно, канонического центра — важный фактор литературного ландшафта нулевых. Очень простой пример того, что из этого следует, — ситуация с таким текстом, как «Мифогенная любовь каст» Павла Пепперштейна (соавтор первого тома — Сергей Ануфриев). Вот под какой, спрашивается, вывеской вписать этот роман в общую картину нулевых? Продолжение концептуалистских экспериментов над литературным и историческим дискурсом? Продолжение изживания «травмы советского опыта»? Апогей российской версии постмодернизма, после которого он естественным образом стал затухать? Сюрреалистическая книга о любви к России? Эксперимент по раздвиганию границ эпического жанра? Оригинальный способ расшифровать советскую историю — воспользовавшись «Колобком» как Розеттским камнем? Исследование архаических слоев — и основ — коллективного советского бессознательного? Что такое продемонстрировал Пепперштейн: способность к имитации бреда или блистательное владение двумя главными русскими литературными практиками XX века — модернистским и соцреалистическим письмом и концептуалистским («сорокинским») способом их «перещелкивания»?