- Исчезните из моей жизни, пока я не совершила преступления!

- Вы не доложите обо мне?

- Шериф велел мне прямо пропустить вас.

Я прошел в кабинет Лейверса, и он указал мне на кресло для посетителей. Я сел не раздумывая и тут же с отчаянным воплем взвился в воздух.

- Что с вами? - строго осведомился Лейверс.

- Проклятая пружина, - прошипел я. - Вы должны приказать починить ее. В один прекрасный день я выйду отсюда с голосом евнуха.

Я осторожно выбрал другое кресло, сел и закурил.

- Вы когда-нибудь смотрите телевизор? - спросил он.

- В воскресенье. В свой выходной.

- Вы видели передачу, которая называется "Без пощады", поставленную некоей Паулой Рейд?

Я кивнул:

- Один раз. Это что-то вроде псевдонаучного интервью через замочную скважину, верно? Она задает совершенно безличные вопросы вроде "Сколько раз в неделю вы развратничаете?". И каков бы ни был ответ, она хочет знать почему.

- Что-то в этом роде, да. Она таскает свой номер по всей стране и допрашивает знаменитостей даже в их собственных домах. Сегодня утром она приехала в Пайн-Сити, и ее передача пойдет в субботу вечером с местной телестудии.

- Меня там не будет, - сказал я.

- Ошибаетесь. - Тон Лейверса не допускал возражений. - Она должна интервьюировать Джорджию Браун.

- Сюита "Джорджия Браун"? Я думал, что это название песни.

- Почему-то я иногда забываю, - устало сказал он, - что вы беспамятный! Ну постарайтесь вернуться мысленно на три-четыре года назад, Уилер.

- Была перламутровая блондинка, чертовская блондинка, между нами говоря. Сложена, как банковский подвал, в смысле наполненности. Она продержалась три недели, если не ошибаюсь...

Лейверс закурил трубку, обращаясь с ней с такой осторожностью, будто это была бомба замедленного действия.

- Вы помните Ли Меннинга?

- Да будет свет!.. Голливудский Ромео, который сочинял свои собственные реплики для своего решительного финала в этом подлом мире. И Джорджия Браун была первопричиной этой истории.