И сейчас не звоню. Боюсь.

Вернулся из Старого Крыма перед последним заседанием съезда, оно интересовало: "Новое в хирургии". Думал, посижу, послушаю, впервые не сказав на съезде ни слова. ан нет. Организаторы не забыли, предложили сделать заключительный обзор по докладам и прениям. Чего скрывать - получил удовольствие. Публике, говорят, тоже понравилось. (Тщеславие, Амосов!)

Так закончился съезд. Попаду ли на следующий через четыре года? Уже нельзя загадывать. Будет 75.

Вечером еще посидели в ресторане за ужином с молодыми хирургами клиники Юры Махнюка, одного из очень немногих учеников, которые дружат с учителем. Я для них уже живая история. Поэтому боялся: "Не разболтайся, старик!"

(Написал, стало стыдно. Слова "учитель", "ученый", "история" - всегда смущают. Не ощущаю, что заслужил. Хотел, но не вычеркну этих слов, потому что были и они, наряду со смущением. Такова многоплановость чувств и мышления.)

Потом привезли (благодетели) Лиду. Мы еще погуляли по Симферополю, повспоминали, каким он был тридцать лет назад. В спальном вагоне тоже очень покойно для расслабления. Но уже снилось, что парень мой не проснулся, а назавтра - снова операции.

Конец отключения.

Дневник. 30 октября. Вторник, вечер

Понедельник был очень скверный. (Хотел написать ужасный, но остановился: сколько можно ужасных?) Утром на конференции - пять историй болезни умерших. Это за неделю отсутствия. Умер и мой больной, что оперировал в день отъезда. На вскрытии - воздух в сосудах мозга. И еще у троих... Все результаты, что наработали в течение месяца, перечеркнуты за неделю.