А в Германии тогда было правило: для того, чтобы участковый полицейский мог видеть, кто где живет, необходимо было на доске, так называемый «Тихий портье», написать свою фамилию и повесить на забор рядом с домом или рядом с дверью в дом. Американцы дали задание проверить «мой» адрес своему «источнику», который задание выполнил, нашел это здание, хотя очень боялся территории ГДР, на которой располагался Западный Берлин. Я потом читал его рапорт американцам.

Во время операции мне приходилось разговаривать с Донованом, встречать-провожать его – мы даже распили с ним бутылку вина, и позже в мемуарах он написал: «У Дривса были большие волосатые руки». (Смеется.) Я долго думал: «Разве у меня волосатые руки?»

…Что ни говори, ради таких моментов в жизни стоило идти в разведку. Но в том-то и дело, что у героя нашей книги с романтикой разведки как-то не сложилось. Виноват ли в этом сам Владимир Владимирович с его сугубо «лидерско-силовым» взглядом на мир, или ему оказалось достаточно пользоваться властью, которую ему давала заветная корочка КГБ, и желание настоящей шпионской карьеры как-то само собой ушло, не знаю. Но факт есть факт: «решать судьбы тысяч людей», как ему грезилось в юности, в КГБ Путину не довелось.

Не исключаю, что причина и в самой организации, с которой решил связать жизнь Путин. Дело в том, что в КГБ амбициозность считалась непрофессионализмом, а лидерские качества – вредными. Сотрудник КГБ должен был максимально не выделяться, а добиваться своих целей незаметными способами. Путин отлично усвоит эти правила и применит их позже, уйдя из КГБ. И тогда миру останется только недоуменно охать: а Путин, гляди-ка, сам для своей карьеры ничего не предпринимал, а вон в какие люди вышел.