Ведь обычно в Советском Союзе в пионерскую организацию принимали всех скопом – в третьем классе. И надо было уж очень отличиться, чтобы тебе отказали в праве носить красный галстук аж три года: покалечить кого-то, быть живодером, воровать… уж извините, Владимир Владимирович, ничего иного на ум не приходит, отлично зная нравы и законы той – эпохи.

Путин и сам этого не отрицает в разговоре с журналистами, писавшими книгу «От первого лица»:

– Конечно, я же хулиган был, а не пионер.

– Кокетничаете?

– Обижаете. Я на самом деле был шпаной.

…Ну а читатель прекрасно понимает, что главным аргументом любого хулигана является физическая сила.

Возвращаясь к нашему разговору, добавлю, что в этой путинской физиологической решительности важна, конечно, и сообразительность: будешь вести себя иначе – потеряешь себя. Странно только, почему сегодня сам Владимир Владимирович, размышляя об этой стороне своей жизни, прибегает к столь упрощенной трактовке детских принципов выживаемости.

Однако это не столь принципиально. Главное, что именно эта черта путинского характера в буквальном смысле спасет Россию.

Что я имею в виду?

А то, что, став в 2000 году президентом страны, Путин на уровне подсознания, кожей поймет: отступать некуда – позади развал государства. Соберется. Отбросит ложные комплексы. По-пацански набычится. И – убережет Россию от распада и грабежа.

В общем, сегодняшним критикам Путина, к которым я отношу и себя, справедливости ради не стоит забывать, что Владимир Владимирович сделал для России. И получилось это у него благодаря той самой пацанской привычке собраться перед тотальной опасностью, чтобы выжить. «Биться, как в последнем и решающем бою».

Но вот дальше, едва решив насущные в тот момент для России проблемы, года эдак с 2003—2004-го Путин миссию руководства государством перестает воспринимать битвой в том самом решающем бою. И, как следствие, перестает быть нужен России.