После первой мировой войны в фантастической литературе США победно гремела медь и грохотали барабаны "космической оперы". Она отражала оптимизм американского общества. Ну еще бы! Ведь жокей в красно-белой полосатой шапочке со звездами на несколько корпусов обогнал тогда своих основных соперников: коренастого Джона Буля, потерявшего стремя, амазонку во фригийском колпачке, маленького желтолицего наездника с эмблемой солнца на куртке, не говоря уже о вышибленном из седла с поломанными руками и ногами спортсмене, представлявшем конюшню Круппа и Стиннеса.

И лихие завоевания планет солнечной системы американскими джентльменами с молниеносной реакцией Джека Демпси, которых послал в космос Эдгар Райе Берроуз и его многочисленные последователи, отражали бравурные настроения не только верхушки, но и среднего слоя граждан самого молодого, самого богатого и самого удачливого империалистического государства.

Но это было почти полстолетия назад!

За прошедшие годы американская научно-фантастическая литература претерпела радикальные изменения, и колокола тревожного боя давно уже уныло звенят там, где когда-то неистовствовал грандиозный оперный оркестр.

И знаменательно, что американские фантасты 50-60-х годов весьма скептически относятся к концепциям, прогнозирующим некое постиндустриальное общество без антагонистических противоречий, без классовой борьбы, сулящее рай на земле в равной степени и господину Рокфеллеру, и Джону Смиту, четыреста пятьдесят четыре раза за смену нажимающему кнопку машины. В сущности, в такое общество теперь уже никто больше не верит.

Если бы сборник "Карточный домик" нуждался в эпиграфе, го можно было бы взять для него слова президента Никсона, сказанные им во время церемонии принятия присяги: "Мы видим, что мы богаты товарами, но бедны духом, достигаем с изумительной точностью Луны, но являемся жертвами яростных разногласий здесь, на Земле. Мы в плену у войны и нуждаемся в мире. Мы страдаем от раскола и нуждаемся в единстве".