- Этот человек работает с нами, и к тому же он сотрудник американского посольства. Как его дела? Внимательно посмотрев на него, врач наконец сказал:

- Никаких шансов. Кожный покров обгорел на восемьдесят процентов. Несколько часов он, может быть, с нашей помощью и продержится, но боли будут невыносимые. Если сердце выдержит...

- Куда вы его повезете?

- В военный госпиталь. Там есть все для тяжелых ожоговых больных.

- Я поеду с вами.

Он сел в машину, и та с воем тут же сорвалась с места. За оцеплением ее встретили двое полицейских на мотоциклах, которые понеслись впереди, освобождая дорогу.

Берт Глюкенхауз по-прежнему был в сознании. Ферди наклонился над ним.

- Все будет в порядке, - произнес он сдавленным голосом. - Все будет в порядке.

Американец был в слишком глубоком шоке, чтобы заметить его волнение, и лишь слабо улыбнулся в ответ. Ферди никак не мог поверить, что тот вскоре умрет: таким спокойным Берт казался.

Внезапно Глюкенхауз встревоженно посмотрел на своего южноафриканского коллегу и сказал:

- Эта женщина... Ее надо найти.

- Вы мне поможете. Как только вас поставят на ноги. Вы легко отделались.

Отодвинув его, врач прислонил стетоскоп к груди раненого, и вновь в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками сирены. "Скорая" неслась на север по уже опустевшим улицам Претории. Ферди закрыл глаза и начал молиться.

Он всегда был глубоко религиозным человеком.

Поворот, еще поворот... Машина то замедляла, то ускоряла ход... И вот врач поднял голову, и глаза его встретились с глазами Ферди. Берт Глюкенхауз лежал спокойно, но еще спокойнее, чем раньше.

Глава 2

Свернув на Шубарт-стрит, машина въехала затем в узкий проход между двумя зданиями и покатила по наклонной в подземный гараж. Два солдата в форме цвета хаки, с автоматами "узи" на плечах, которых Малко заметил у входа, выглядели необычно в этом торговом квартале в центре Претории.