Все жидкое он по привычке смешивал на манер коктейля и выпивал на манер портвейна. Никогда он не пил за свое здоровье искреннее, чем в эти окаянные дни.
Но главным лекарством был вьетнамский бальзам Звездочка.
С первыми же признаками недомогания папа натирался им от корней волос до мозольных ороговелостей, и можно было пойти повеситься, благо недалеко всегда, в любом доме.
Современный Обломов
Ну, пора и о медицине немного.
Сейчас в некоторых больницах возникло поветрие, охота на свеженькие, не слишком тяжелые инфаркты. На них испытывают какую-то херню.
И если клиент подходит, то доктору, который его привез, выплачивают 2 тысячи рублей.
В первом случае доктор не спорил, там было немного хуже, чем хотелось.
И во втором не спорил, потому что вдруг выяснилось, что клиент прибывает в сопровождении диабета.
А третий случай был идеальный! Обизывать пальчики! 70 лет, все умеренно - красотища. Доктор умозрительно включил означенную сумму в семейный бюджет. И вдруг все пошло прахом. Точнее, в его направлении, в сторону Свана.
Давление полетело вниз, клиента перевели на искусственную вентиляцию, да десять фибрилляций в машине...
Сдали живым.
Ночью было прохладно, но шмотки свои доктор сушил. На батарее.
Современный Обломов - 2
Ночь. Улица. И как положено. Подстанция, в общем.
Дежурный доктор СП - Скорой Помощи, а не Союза Писателей - заснул-таки на обломовском диванчике. Но хрен ты, дохтур, покемаришь, накануне обломанный. Звонок.
Звонят обеспокоенные коллеги: что им делать? Тоже бригада, но не легла на диванчик, а приехала на суицид, отравление крысиным ядом. Мужчина лет пятидесяти. Мосты через Неву разведены, токсикологический центр - на другом берегу. "Там, на том берегу", - поет Юрий Антонов. "Седой паромщик", - поет его сослуживица. В общем, центр.