Наконец, дело сделано. Баночка наполнена и завинчена. Я заполняю бланк "на руки"; упаковываю в мешочек. Сижу, дожидаюсь положенного часа. Ребенок в школе, жена на работе. Я тоже начинаю писать про крестьян костромской области, увлекаюсь, гляжу - пора бежать! Слава богу, поликлиника рядом.
Беру я баночку в узелок, будто ежик в тумане, и отправляюсь на третий этаж. Поликлиники.
Поднимаюсь и вижу: "В четверг, 24 февраля - санитарный день".
Стою. Вокруг - никого. Подхожу к дверям лаборатории: они притворены, но не заперты; в щели виднеется радостный электрический свет цвета мочи. А дверь лаборатории открывается наружу.
Я аккуратно вынимаю баночку, приотвинчиваю почти до конца крышечку и ставлю на пол прямо под дверь, супротив щели.
Кто посмеет меня упрекнуть?
На то и название, чтобы отразить мероприятие.
Как будто я не знаю, что у них там.
Выходной.
И Соня выходная, и чайник.
Состояние удовлетворительное
Лекарь выдавливается из меня по каплям, в миллимолях.
Еду в метро.
Идет торговец транспортным дерьмом.
Гляжу: хорошо, отмечаю, фингал уже прошел.
Жора
Бывают ситуации, которые разрешаются мгновенно, бесповоротно и бездумно.
Например, лечь ногами к ядерному грибу.
Когда все ясно с первого взгляда.
Вроде укола заскорузлой любви.
Я заканчивал школу. Пришел домой и увидел отчима, выпивающего на пару с мужчиной неопределенных лет и столетий. Все, что я помню - грива седых волос и лицо, изборожденное следами всех мыслимых пороков, похожее от морщин на мошонку.
Они как раз чокались.
Сразу следом за мной явилась мать. С порога она басом заорала:
- Вон!!!.....
Отчим вскочил:
- Это же Жора... мы с ним в Тихвине... три года под одной шинелькой, на скорой помощи...