Крикнул он "За Родину!", и побежали мы все вперед и вражеским пулям совсем кланяться прекратили. А гитлеровцы подпустили нас совсем близко, да из пулеметов как поло кнут. Двое передних не выдержали, ничком попадали на землю. Тут и произошла заминка самая нежелательная. Потому что стопт в атаке передним замешкаться и дрогнуть, как и вся атака может захлебнуться в те же секунды. Вы это пока теоретически только знаете, а я на практике уже не один раз отведал. Короче говоря, ещё несколько наших хлопцев к земле прильнули и к канаве отползать стали, чтобы от пуль укрыться. И точно уловил этот момент замешательства паш комиссар. Гляжу, он вперед шагнул, во весь свой рост выпрямился, глаза большие, блестят. И запел тогда наш комиссар. Запел он самое знакомое, что мы в мирное время так часто по радио слушали, на концертах всяких, в кино. Только не подразумевали, какая взиывная сила в этих словах содержится. О крейсере "Варяг" запет и о русских матросах, вступивших в свой последний бой. Я аж вздрогнул, когда знакомые слова услыхал:

Врагу не сдается наш храбрый "Варяг",

Пощады никто не желает.

И вот поверьте, что нас, уставших смертельно и надломленных, будто кто подменил. Будто и силы прибавились, и рука винтовку тверже держать стала, и враг не таким уже страшным представился. Снова бежим на фрицев в атаку. Они по пас из пулеметов и автоматов без перерыва строчат, а мы винтовки наперевес и во весь голос "ура"!

Глянул я на комиссара, а у пего глаза выкатились, застыли, а по щеке кровь. Сразила его вражья пуля в самый разгар атаки, и упал наш комиссар навзничь, как скошенный, руками вперед. Тут кто-то и крикнул: "Ребята, комиссара убили! Не посрамим чести Армии Красной, отомстим за него!" И словно ещё свирепее мы стали.

Бежим вперед, земли под собой не чуем, прямо на фашистскую цепь бежим. Не выдержали фрицы, назад пустились. Ну, тут и пошло. Кого штыком, а кого прикладом, много мы положили их в тот трудный час.