Он там живет и исследует этот мир, не в силах выбраться. Вот так возникают первые наметки этой вещи. Идет разработка глав. Мы уже понимаем, что повесть должна быть построена таким образом: глава - вид сверху, глава - вид изнутри. Мы придумываем (и это сыграло большую роль), что речь этих крестьян должна быть медлительна, жутко неопределенна, и все они должны врать. Они врут не потому, что они какие-то нехорошие люди, просто мир так устроен, что никто ничего толком не знает, все передают слухи и все поэтому врут. И вот эти медлительные существа, всеми заброшенные, никому не нужные - появляются в нашем представлении как будущее в природе. Выясняется, что очень интересно писать этих людей, появляется какое-то сочувствие к ним...

Мы начинаем писать, пишем главу за главой, глава - Горбовский, глава - Атос-Сидоров, постепенно из ситуации - сначала была придумана ситуация, я вам говорил - начинает выкристаллизовываться концепция, очень важная, очень для нас полезная. Концепция взаимоотношения между человеком и законами природы и общества. Мы знаем, что все движения наши, нравственные и физические, управляются определенными законами. Мы знаем, что каждый человек, который пытается переть против закона, рано или поздно будет разрушен, уничтожен. Мы знаем, что оседлать Историю, как говорится, может только тот человек, который действует в соответствии с законами. Что делать человеку, которому не нравятся законы?! Когда речь идет о физических законах, ну что же, там проще, мы как-то все привыкли - ну... Да, если яблоко уронить - оно упадет, оно не взлетит наверх. Ну, что? Ну жалко, конечно. Но тем не менее это факт, с которым можно смириться. Гораздо труднее смириться, например, ну скажем... Попытайтесь представить себе... Вот я сейчас Зощенко читаю, которого я раньше никогда не знал. Зощенко описывает мир людей, которые до революции были все, а после революции стали ничто. Люди, принадлежавшие к привилегированному классу.