И он как муха, приклеенная к мухомору, никуда не может двинуться. Он крутится на одном месте. Это нам тогда тоже очень нравилось. Нам нравилось, что они многословны - специально отмечено в дневнике с восторгом - а ля Редклифф. Редклифф - это герой Фолкнера (как раз тогда вышла его трилогия "Особняк", "Город" "Деревушка"), человек, который длинно и вязко рассказывает. Но Редклифф, будучи человеком с американского Юга, говорит хотя и длинно, но говорит осмысленно. Наши герои по замыслу должны были говорить не только длинно, не только вязко, но и бессмысленно - так, чтобы все время ускользало ощущение смысла от нашего героя. Нам очень понравилось, что мы придумали нашему герою местную кличку - Молчун. Почему, собственно говоря, Молчун? Он не молчал, он говорил. Дело в том, что по своей земной привычке он говорит раз в пять меньше, чем окружающие. Для того, чтобы высказать мысль, ему достаточно одной фразы. Деревенские говорят ему: "Да ты говори-то поподробнее, только начнешь тебя понимать, а ты уже замолчал"... Я очень рад был вставить это, потому что нечто подобное я заметил на заседаниях нашей секции. Заметил, что мои выступления как-то в общем оставляют... Потому что, принадлежа к людям-научникам, я привык говорить коротко, и только то, что нужно для дела. У меня не было предисловия, завязки, кульминации, развязки. Я просто вставал и говорил то, что думаю. И садился. Я сначала не понимал, думал: может, я невнятно или несвязно говорил? Но потом пришла именно эта мысль, что люди просто не успевают! Они только приготовились слушать, а он уже сел...

Потом мы встретились в апреле. Вот я сейчас не помню кому принадлежала эта гениальная мысль, и, к сожалению, в дневнике этого нет. В дневнике, собственно, сама по себе мысль отсутствует. Понимаете, здесь нет перехода... 28 апреля вдруг появляется запись: Горбовский - Перец, Атос Зыков. Понимаете, появляется Перец впервые.