Под вечер воздух делается прозрачным, в его дыхании уже чувствуется хрустальность будущих морозов, но эта хрустальность еще нежна, едва уловима.
Ветер набирает силу и грудью бросается на деревья, те поскрипывают старыми телами или по-молодому сгибаются и вновь выпрямляются. Уцелевшие листья собираются в маленькие кучки - смерчики - вперемешку с измельченной трухой и неприкаянно носятся по парку, разыскивая свой дом - свое дерево. Вороны шумно опускаются на старый клен, картаво переругиваются и замолкают, как только солнце совсем уже прячется за раскрасневшимся горизонтом...
...Бросить бы все, да провести денек в парке, пусть даже одному. Впрочем, - даже лучше одному. Отдохнуть от всего и всех, надышаться чистым воздухом, насмотреться на бледное, иссиня-зеленоватое небо, а потом... А что потом?! Все! Хватит!!
Вовка тряхнул головой, и чудесное полудремотное видение исчезло, в глаза хлынуло солнце. Много солнца. Слишком много жестокого яркого солнца. Веки привычно дернулись, смахивая слезы, прищуренные глаза осторожно прощупывали опасную чертову пыль и камни.
Пока он дремал, законно причем, был в отдыхающей смене, ничего не изменилось, только разбухший, безобразно яркий шар солнца чуть сместился к горизонту. До ночи еще далеко, до начала смены - минут тридцать. Но не хочется больше спать - опять какая-нибудь мура приснится, выбьет из привычно непривычной колеи войны. А все же, какой парк красивый! Эх! Сейчас бы!.. Все. Все, забыто!!
Вовка потянулся до стона, покрутил головой, разогнал застылость мышц. Закурить, что ли? Нет, не буду. Бросил две недели назад.
Бежали тогда по сопкам долго.