И кто после этого будет говорить о тенденциях и протестах? Есть ли у автора такое моральное право? Думаю, нет.

Более того, думаю автору должно по крайней мере стать стыдно.

Если, конечно, это не получилось непроизвольно. Право на ошибку есть и у писателей. Обычно после нее извиняются, пишут, что их неправильно поняли, а некоторые даже рукописи сжигают.

В двадцать первом веке такие фокусы не прокатывают. Разошедшийся в интернете файл особо не постираешь. Но выступить с критикой собственной книги автору очень даже под силу, и даже на пользу.

А чтобы было не жалко, я потыкаю пальцем в ее литературные недостатки (Написал было – «достоинства и недостатки», но «достоинства» стер. Догадайтесь, почему. Потому что не обнаружил.)

Очень много длинных, неуклюжих предложений. Сам таким грешу, поэтому чужое бросается в глаза. Но в данном романе бросается очень уж много.

«Орудия полковой артиллерии рычали как стадо голодных львов». Не представляю. Ни стада львов, ни рычащих орудий. Хорошо, хоть на людей не бросаются.

«…значительным голосом сказал Моносов и рассмеялся». Значительным, говорите? А незначительным мог?

Автор путается в родах. «Застыла подбитая Т-34». Если кто вдруг не знает, то Т-34 – это танк. Который в русском языке мужского рода. То есть «он». Если «она» – то «тридцатьчетверка».

Впрочем, о технике разговор отдельный. Я могу понять, если техника играет в произведении роль мелкую, незначительную. Скажем, тип сковородки в любовном романе абсолютно неважен (если, конечно, фирма «Цептер» не забашляла писателю).

Но роман-то военный! Фантастический! Мужской, в конце-то концов! Разве можно в таком тексте допускать ляпы вроде «двадцатимиллиметрового пулемета»? Или «бронебойных ружей»? Ведь не бывает таких. Можно спорить о том, является ли «тридцатьчетверка» лучшим танком войны, но нельзя писать откровенной ерунды. И не только о военной технике.