А тюремщики продолжали свою работу. Дня не проходило, чтобы кого-нибудь не расстреляли. Делалось это просто. Поднималась крышка люка и выкликали ряд фамилий. Товарищи поднимались на палубу, и больше мы их не видели. Нам, голодным и раздетым, смерть была не страшна. На спасенье нельзя было надеяться, - все знали: как только наши начнут наступление, баржа вместе с людьми будет потоплена. Об этом говорили сами тюремщики.

* * *

Каждое утро ждал я, что вызовут, но белогвардейцы будто забыли, что в трюме живёт моряк, который их здорово облаял. Но вот как-то на рассвете меня будят:

- Вставай, Ян!

Словно холодок пробежал по коже. "Всё! - решил я. - Настало и твоё время, товарищ Бредис, отдавать концы".

- Какие-то пароходы идут снизу, не наши ли? - взволнованно говорили товарищи.

Сна как не бывало! Вскочил и бросился к щели в борту. Вижу, идут миноносцы, на мачтах развеваются царские флаги!

- Эх! - я даже плюнул с досады. - Лучше бы не будили! Самые настоящие белогвардейцы! - Потом смотрю, от пристани отваливает буксирный пароход, подходит к барже и подаёт конец для буксировки.

- Братишки! - говорю. - Пойте "Варяга"! "Последний парад наступает!" За нами пришли драконы! Поведут топить! Закуривай напоследок, братва!

А на баке затопали десятки ног - тюремщики поднимали тяжёлый якорь. Потом баржа тронулась с места, а пароход повёл её куда-то вниз по реке. Немного мы прошли, смотрю я и не верю своим глазам: навстречу нам идёт боевой корабль, а на мачтах у него красные флаги! Миноносцы проходят мимо, будто ничего не замечают. Корабль же вплотную подходит к барже, и с него на палубу горохом высыпают моряки. Топот, крики, слова команды, но ни одного выстрела! Мы ничего не понимаем, в чём тут дело! Потом настил трюма поднимают.

- Выходи, товарищи! - закричали сверху.

Мы ждём, что дальше будет, и не выходим. Кому охота первым на тот свет отправляться! Но вдруг увидели красные ленточки у моряков! Свои, красные!