1 мая.

Холодный, но прекрасный весенний день.

Я весь под впечатлением моего вмешательства - неожиданно для меня удачного - в судьбу Б. Л. Личкова.

29 апреля написал письмо Кафтанову с просьбой о пересмотре решения о Личкове - письмо конфиденциальное (ввиду ‹…›

В Президиуме ‹Академии›, который завален работой с плохим, почти негодным аппаратом, не справляются с делом. Комаров болен. Борисяк говорит, что он ‹Комаров› теперь заговаривается. Ужасно жаль - большое это несчастие для Академии. Шмидт, его явный враг, тоже болен - удар? Чудаков честолюбив, но недостаточно образован, и все они трое в ссоре

Кончаю вчерне пятый выпуск «Биогеохимических проблем». Выйдет целая книжка, и, мне кажется, мне удалось здесь связать ряд явлений по более верному и новому ‹пути›.

Подписал ‹в печать› два номера «Метеоритики».

Геологический Институт представляет из себя сейчас крыловский концерт. Маразм.

2 мая, утро. Пятница.

Вчера весь день - как навязчивая идея - ‹находился› под влиянием моего письма к Кафтанову и его эффекта. Позвонил Щербакову
3 мая. Суббота.

Холодная весна. Утром 3-8°.

Вчера днем была Мария Павловна Белая, одна из моих старых работниц по Биогелу

Ее братья, украинцы, в ссылке - семья пострадала, дети и т. п. Это одна из характерных черт современного положения. Огромное количество - тысячи, сотни тысяч и мильоны - страдающих невинно людей. Искажается этим путем идеал коммунизма, и состояние нашей страны в мировом аспекте теряет свою моральную силу. Это - язва, которая скажется при первом серьезном столкновении.

8 мая. Четверг.

Вчера утром занимался с Аней - запущенная текущая работа. Переписка.

В Лаборатории был большой разговор. Вынуждены считаться с партийной «общественностью», которая всецело проникнута полицейским сыском и ‹полицейскими› способами действия. Это - то разлагающее, которое сказывается на каждом шагу. Несмотря на эту принижающую обстановку, все-таки работа идет сколько возможно.