Сегодня день начинается со все большего укрепления ‹веры в возможность› нашего оставления в Москве.

В этот исторический момент резко проявилась вероятная разная сущность «тоталитарных организаций»: нашей - коммунистической и германской национал-социалистической. В обоих случаях - диктатура, и в обоих случаях жестокий полицейский режим. В обоих случаях мильоны людей неравноправных, но в случае национал-социалистической ‹организации› это истекает из принципа неравенства людей, и без этого национал-социалистическая ‹организация› (Германия, Италия) ‹…›
14 июля. Понедельник. Москва.

Вчера резко изменилось настроение.

Физико-математическое Отделение и его учреждения не уезжают - в том числе и Метеоритный Комитет.

Целый день с часу дня у нас пробыли Ферсман и Виноградовы - обсуждали положение наше личное и Академии - до 6-7 вечера.

Сильная безоблачная жара уже более недели - пожалуй, две недели. Сейчас 8 утра и ‹температура› 18° C, быстро подымающаяся.

Резко меняются планы. Я приехал из Узкого, думал через день-два выехать в Томск. Решил взять много книг и работать над «Проблемами биогеохимии» и хронологией моей жизни - матерьялами для автобиографии. Поэтому забрал часть архива - неразобранного, но, как я вижу теперь, драгоценного.

Теперь все это придется вновь вынимать из ящиков - ‹а их› 22! Их поставили было на лестницу, но вчера надо было спешно перенести в кабинет, так как в связи с правилами защиты от бомбардировок лестницы должны быть свободны.

Из обсуждения выяснилось, что Химическое Отделение должно выехать в Томск - но в то же время оборонная («секретная»?) работа не должна прерываться. Это все не так легко согласовать, так как вся наша работа экспериментальная тесно связана с рядом других учреждений - наши работы по спектроскопии, радио, масс-спектроскопии, электронографии, рентгенографии и т. п. переплетаются с другими лабораториями и институтами.