Пересматривая список выбранных в Академию Наук 28 и 29 января 1939 года, вижу, что многих я не знаю даже в лицо и неясно представляю себе их умственную и творческую силу. В общем, все же выборы были реальные - и умственный ценз ‹выбранных› высок. В первый раз в академики прошла женщина Штерн
7 февраля.

Вчера весь день лежал - работал и читал. Может быть, такой «отдых» и не вреден. Много читал.

Мне кажется - если доживу, - мои записи вроде этого дневника и моя «Хронология» семьи явятся основой моих «Записок» о пережитом и передуманном.

Сложность жизни все увеличивается. Мы имеем возможности исключительные, и все же трудно. Трудно добывать молоко, и теперь - сливки вместо него. Приспособила Нюша

Бездарное, формальное творчество жизни. Но, может быть, в этот ‹переживаемый нами› момент необходима внешняя дисциплина.

О занятии ‹немцами› Финляндии из партийных кругов просачиваются в общественную среду слухи, явно имеющие реальное основание
8 февраля. Суббота.

Вчера последний день ‹моего› лежания, мне кажется, лишний - пересолил. Годы заставляют считаться, но тут надо вносить индивидуальные поправки.

Одно из ‹моих› мечтаний - дать биографический очерк Александра Федоровича Лебедева

За это время сын - Николай Александрович

Много читал. Кое-что писал в мою «Хронику».

9 февраля. Воскресенье.

Почти стихийно работаю над «Хронологией». Неужели напишу «Воспоминания»? Может быть, это старческая работа?

1936 год. - Вышел огромный двухтомный сборник статей под заглавием: «Академику В. И. Вернадскому к пятидесятилетию научной и педагогической деятельности». I том 606 стр. Сдан в набор 23.III.1936, подписан к печати 5.IX.1936. - Те же числа и для II-го тома: стр. 607-1272. Почетный редактор А. П. Карпинский, президент Академии Наук, разрешение печатать дано Н. П. Горбуновым - Непременным Секретарем ‹Академии›. Без его согласия сборник не мог бы выйти в свет. ‹Посвящение:› «Глубокоуважаемому и дорогому Владимиру Ивановичу Вернадскому. - Друзья, ученики и сотрудники».