— Это последний человек на свете, к которому бы она обратилась, — обозлился вдруг он.

— Откуда вы знаете, что именно у нее сейчас на уме? — холодно спросил я.

— Последнее, что я о нем слышал, — он переехал к своему старику в Паллисад. Наверное, этот адрес вы найдете в телефонной книге. — Пакстон сердито уставился на меня. — Надеюсь, вы не собираетесь бегать по всему Лос-Анджелесу, посвящая всех и каждого в то, что приключилось с моей сестричкой!

— Никогда не любил беготни, — ответил я устало, — А потому просто-напросто дам объявление в «Варайети» о том, что сестра Рэймонда Пакстона сбежала из частного санатория.

— Ладно, извините меня. — Он произнес эти слова, сделав над собой видимое усилие. — Я думаю, вам лучше знать, как все это устроить, Холман.

— Огромнейшее вам спасибо, — огрызнулся я.

— Деньги? — Он произнес это слово таким тоном, словно сам придумал его. — Вы хотели бы получить их прямо сейчас?

— Это было бы моей второй ошибкой в жизни, — констатировал я. — Первая — то, что я вообще сюда пришел.

— Знаете что? — Киногерой оскалил свои великолепные зубы в злобной ухмылке. — Чем ближе я вас узнаю, тем меньше сожалею о той оплеухе, которую вам отвесил.

— Продолжайте полировать свой «Оскар», — посоветовал я ему. — Пока вы им обладаете, вам нет нужды притворяться приличным человеком. — Я поставил свой стакан на крышку погребца и пошел к двери. — Как только что-нибудь разузнаю, поставлю вас в известность.

Он ответил коротким кивком, повернулся ко мне спиной и принялся снова изучать свое отражение в зеркале. Я с трудом подавил желание пнуть ногой его обтянутый боксерскими шортами зад, потому что, какова бы ни была ответная реакция, его самовлюбленность от этого не уменьшилась бы ни на йоту. Все-таки актерское тщеславие — вещь несокрушимая: пытаться уязвить его — все равно что лаять на Луну.