Лосев тут же подтвердил, что межевал несправедливо и покрывал захваты светлейшего. За Александра Даниловича, по старой памяти, взялась было ходатайствовать Екатерина, однако Петр ответил ей: «Ей, Меншиков в беззаконии зачат, и во гресях родила его мати его, а в плутовстве скончает живот свой. И если, Катенька, он не исправится, то быть ему без головы».

По Петербургу пошел слух об очень скором падении всесильного князя. От него все отворачивались – на именинах супруги светлейшего даже демонстративно отсутствовали все вельможи… Александр Данилович употребил все средства и выстоял на этот раз. Правда, «почепское дело» обошлось ему серьезным подрывом «кредита доверия» у царя, повелевшего вернуть все несправедливо захваченное. Кроме того, Меншиков был смещен с поста президента Военной коллегии… И все? Странно, не правда ли, уважаемый читатель? Других-то взяточников и казнокрадов Петр карал не в пример жестче, к тому же вице-губернатору Петербурга Корсакову (а он был всего лишь орудием Меншикова) – публично жгли язык, а потом безжалостно законопатили в ссылку… Чем объяснялась снисходительность Петра? Только ли сентиментальными воспоминаниями о юности, о походах и совместных ратных трудах?

Екатерина, конечно, заступалась за Александра Даниловича, но с тех пор, как Петр поймал ее на супружеской неверности, слово императрицы значило не так уж и много… В народе, правда, ходил слушок, что Петр все прощает фавориту за то, что находится с ним в противоестественной связи. Слух этот, кстати говоря, получил косвенное документальное подтверждение – сохранилось, так называемое, «дело каптенармуса Преображенского полка Владимира Бояркинского». Этот каптенармус в 1702 году проезжал как-то мимо дома Меншикова со своим родственником, который спросил его: отчего это Александр Данилович так богат и за что царь к нему так милостив.