Верно, шли. Но кого ссылали по судебным приговорам? Обратимся к первому и весьма серьезному труду по уголовной статистике — Е. Н. Анучин, «Исследования о проценте сосланных в Сибирь в период 1827-1846 годов». Он удостоен в 1869 году престижной Константиновской награды. За это двадцатилетие, по утверждению Анучина, в Сибирь проследовало 159 755 сосланных. Состав преступлений нынешнему читателю может показаться любопытным. На каторгу, в частности, отправляли за «ересь, за оскорбление родителей, ябеды, доносы, лживые посты, побеги за границу, возмущение и неповиновение».

В административном порядке ссылались за бродяжничество и «за дурное поведение».

Интересно наблюдение Анучина: «В России, в отличие от других стран, является одним из самых распространенных преступлений, особенно между детьми и женщинами, да притом преимущественно в Литовских, Малороссийских и некоторых приволжских губерниях — зажигательство. Оказывается также, что в России детоубийство принадлежит к весьма редким преступлениям сравнительно с другими странами Европы, и что на более заметную склонность к этому преступлению оказывается явно влияние вероисповедания: оно чаще всего встречается в трех прибалтийских губерниях».

Российские нравы и состояние государственной и судебной властей хорошо характеризуются отношением к смертной казни. Едва вступив на российский престол, Елисавета Петровна возбудила вопрос об отмене смертных приговоров.

В 1744 году Сенат усмотрел, что «в губерниях, и провинциях, и в городах, также в войске и в прочих местах Российской Империи, смертные казни и политическую смерть чинят не по надлежащим винам, а другим, и безвинно…» По этой причине приказано было: «Впредь кто присужден будет к подобным наказаниям, о тех, прежде исполнения приговора, присылать в Сенат выписки».

Хотя указ об отмене смертной казни последовал, как известно, лишь в 1775 году — после приведения в исполнение приговора над Пугачевым и четырьмя главарями его банды, но уже с середины восемнадцатого века более 75 лет в России такие приговоры более не выносились — до казни декабристов. И лишь политический террор революционеров вызвал естественную реакцию государства.