- Нормальным неинтересно. - Он сделал ручкой воспитательнице и побежал к Валериану Ивановичу, а она осталась в коридоре одна и, грея под полушалком руки, горько подумала: "Я всегда любила детей и люблю их сейчас. Но почему, почему они не принимают меня всерьез? Впрочем, я всегда любила детей послушных, аккуратных, отличников, а эти..."

Когда Толя доложил о своей идее Валериану Ивановичу, тот чуть за голову не схватился - такую распотеху доставить горожанам. Он по возможности деловито и спокойно начал втолковывать:

- Гоша еще ребенок. Понимаешь, ребенок! Не надо никакой музыки. Да и хоронят всегда с духовым оркестром. - Это был самый убедительный довод, и Толя, подумав, не сразу, но согласился с ним.

- Может, тогда стихи читать или песню спеть? - внес он новое предложение. - Молитвы ж читают над покойниками. А мы неверующие, атеисты.

"Вот еще атеиста Бог дал на мою голову!" - загоревал Валериан Иванович и мягко, деликатно стал разъяснять Толе, что и стихов-то тоже никаких не нужно, лучше сказать несколько добрых слов, и все.

- Не из хрестоматии, понимаешь?

- Н-ну, - неохотно согласился Толя и пошел было, но быстро вернулся. Если что сделать, Валериан Иванович, так все мы...

"Нужно этого голубчика из дома выпроваживать, а то он напридумывает!" Он послал Толю к поварихе тете Уле на квартиру за метром, надеясь еще какое-нибудь занятие подыскать ему потом.

Толя вмиг слетал к тете Уле, занимавшейся после работы швейным ремеслом, принес старый клеенчатый метр, свернутый в кружок.

Екатерина Федоровна, бывшая портниха, снимала мерку с Воробьева, тетя Уля помогала ей, а Деменков и Попик, чуть отодвинувшись, напряженно следили за ними. Этим парням дано тайное поручение: следить за тем, чтобы труп Гошки куда-нибудь не увезли.