– Вы разбирали его вещи? После гибели?

– Смотрела.

– Записные книжки, блокноты, документы сохранились?

– У него их и в помине не было. Я, по крайней мере, не видела.

– Это дверь в его комнату?

– Да.

– Вы разрешите? Давайте посмотрим на всякий случай.

– Смотрите. Ничего там у него нет. Что, я своей квартиры не знаю?

Понятно. Мать уже облазала все заветные уголки, где Леха мог припрятать денежки или прочие ценности.

Тем не менее я толкнул дверь.

Лехина комната, в отличие от остальной квартиры, имела вполне достойный вид.

– А аппаратура где?

– А хоронить на что?

Я постучал пальцами по Лехиному столу, выдвинул ящик, ничего, кроме мужских предметов туалета, в нем не нашел и задвинул ящик обратно.

Под тахту я не полез и в тумбочку тоже.

Может быть, я зря пришел сюда? Проще было выяснить Лехины связи у местного опера или участкового.

– Его знакомые были на похоронах?

– Вовка был, пара ребят со двора.

– А кто-нибудь из банка?

– Не было никого.

– Вы случайно не заметили там кого-нибудь, с кем не были знакомы раньше?

– Был один, только не на похоронах, а на второй день. Сюда приходил. Сказал, что кассету Алексею давал посмотреть. Мы поискали, но ничего не нашли.

– А где Леша хранил кассеты?

– Тут, на столе лежали.

– Тогда зачем же было искать?

– Ну, он попросил. Мало ли куда деться могла? Он говорил, что кассета чужая, надо людям вернуть. Мы везде посмотрели, даже под тахтой.

– Так, может, вы ее продали?

– В синей коробке вроде не было. Я бы заметила.

– Вы уверены, что он искал именно кассету?

Мать несколько смутилась, выбросила окурок в форточку и ответила:

– Не знаю я. Если честно… Ну, сами понимаете, сын погиб, я на нервах вся. Одним словом, немного не в себе тогда была.