Пробежав глазами, я вспомнил, что читал когда-то, еще мальчишкой, совсем иное.

Торопливо принялся листать книгу, в конце ее была первая "миргородская" редакция "Тараса Бульбы".

Снова легко нашлось нужное место. "Татарка, закутавшись крепче в кобеняк, полезла под телегу; небольшой четвероугольник дерну приподнялся, и она ушла в землю... Небольшое отверстие вдруг открылось перед ним и снова захлопнулось..." Описание входа было неправдоподобным; видимо, Гоголю указали на это, и Гоголь узнал точно, какими бывали подземные ходы и выходы...

- Видишь, и у Гоголя не сразу получилось, - сказала в задумчивости Зина. - Нужно идти в древлехранилище, читать старые книги.

- Нет, надо ехать в Синегорье...

Деревни, в которой мы жили в войну, не было. После войны мы поселились в городе, но я часто бывал на родине, неделями жил у одинокой Просы. В доме у Просы лежало мое ружье, хранились вещи, пылился под лавкой чемодан с записями погибшего отца и моими дневниками.

- Что ж, поезжай, - вздохнула Зина.

Я взглянул на часы: до отхода автобуса оставалось четыре минуты...

Успел. Автобус, как всегда, двинулся в путь с опозданием, набитый битком. В темноте, в толкотне я гадал, есть ли в бумагах отца хоть одна запись про подземные ходы...

Старая Проса, увидев меня, не удивилась, ушла по своим делам. Я выволок из-под лавки чемодан, высыпал тетради и связки бумаг на пол.

Как я и думал, записей было мало, три выдержки из писцовой книги... "И велено мне, холопу твоему, в городе во Гдове досмотрети... Есть ли в городе колодци и тайники, и какова в них вода, и в осадное время не будет ли водою скудно..." "И как государь укажет тайнику быть, и лесу надобно на обе стены до воды и на верхний мост полутора сажон, в отрубе 6-ти вершков, 250 бревен, да на тайник на бычок такова же лесу 120 бревен".

Записи относились к 1636 и 1639 годам.

Третью выписку - про тайник и подземный ход во Владимирце я помнил наизусть...