— Поджечь шнур! — приказал комиссар Зинскому. Зашипело бегущее по шнуру пламя.

— Плывите и скажите нашим, что задание выполнено! — сказал комиссар Зинскому.

— А вы?

— Я ранен. Мне всё равно не доплыть.

— Тогда и я остаюсь с вами!

— Нет! Я остаюсь один. У меня автомат. Задержу фашистов, пока вы уплывёте. Пока шнур догорит!

— Товарищ комиссар! Да как же я вас оставлю?!

— Приказываю плыть! Немедленно!

— Есть!.. [30]

Нельзя не исполнить приказ комиссара.

Скрытно от врагов, через пролом в стене, Зинской выбрался наружу, бросился в воду и поплыл. По нему стали стрелять фашистские автоматчики, уже выбежавшие на берег. Но Зинской был ловким пловцом. Он нырял, отплывал в сторону. Так в него и не попали.

Плывя уже по середине бухты, Зинской услышал громкий взрыв. Он обернулся. Над равелином, во взметнувшемся к небу дыму, взлетали глыбы камня. Этим взрывом были сметены фашисты, к тому времени уже ворвавшиеся во двор равелина.

— Что, взяли равелин? — усмехнулся Зинской. И тут же болью сжалось сердце: погиб комиссар…

Мыс Херсонес

Этот мыс находится недалеко от Севастополя. Высокий обрывистый берег. Ровное каменистое поле, на котором ни деревца, ни домика, и даже почти не растёт трава. Здесь в дни севастопольской обороны находился один из наших аэродромов. Сюда, отбиваясь от наседавшего врага, третьего июля сорок второго года отходили защитники Севастополя. Они получили от Верховного командования приказ: оставить город. Такой приказ был дан потому, что дальше держать оборону было уже невозможно: враг, [31] пользуясь своим численным перевесом, прорвал её в нескольких местах. Защитники Севастополя выполнили свой долг. На двести пятьдесят дней они задержали под стенами города огромную армию врага, уничтожили тысячи захватчиков.