Один танк крутнулся на месте и замер — гусеницу взрывом гранаты ему сорвало. Другой вспыхнул — бутылка с горючкой на нём разбилась. Вот и третий танк горит…

Повернули уцелевшие танки обратно. Тихо стало.

Говорит Фильченков своим бойцам:

— Первую атаку отбили. Надо ждать второй.

Прошло немного времени. Снова танки идут. На этот раз уже не семь — пятнадцать.

Опять Цибулько из пулемёта по переднему танку ударил. Прямо в смотровую щель угодил. Остановился танк. И тут же полетели в него бутылки с горючим. Чёрный дым заклубился. Конец танку. А другие танки прямо на окоп идут…

Туго приходится морякам. Уже раненые есть. Гранаты кончаются, бутылки с горючкой на исходе, да и патронов для пулемёта осталось совсем немного.

— Будем стоять до последнего! — говорят друг другу пятеро моряков.

Вот танк прямо на пулемёт Цибулько идёт. Схватил Цибулько связку гранат и навстречу. Бросил гранаты, вздрогнул танк, запылал. А Цибулько упал. Ранило его тяжело. Перевязали его товарищи, положили. А сами опять за бутылки и за гранаты взялись.

Красносельский бутылками с горючкой один танк поджёг, второй. И упал — сразило его очередью из танкового пулемёта.

Теперь из пятерых лишь трое в строю: Паршин, Одинцов и командир Фильченков. Говорит он Паршину и Одинцову:

— Гранат у нас осталось у каждого по одной связке. Надо бить наверняка. С близкого расстояния. Я первый пойду!

— Мы за тобой! — в один голос сказали матросы.

Выскочил Фильченков из окопа, бежит прямо навстречу танку. Взрыв! Покончено с танком. Фильченков возле танка недвижим лежит… Убит командир!

Вот Паршин и Одинцов с гранатами навстречу танкам пошли. Каждый по одному танку взорвал. И пали оба.

А немецкие танки, те, что уцелели, повернули назад — не выдержали нервы у вражеских танкистов. [10]