Ветер с запахом моря раздувал паруса, свободные от вахты матросы столпились на палубе, глядя на приближающуюся неведомую землю, Христофор Колумб улыбался, понимая, что таинственные старые карты

Он и его люди шли за золотом, и они нашли золото, но они даже не подозревали, что долгожданный и внушающий столько радужных надежд крик «Земля!» положит начало чудовищному кризису и падению великой империи.

Командир 5-й роты 63-го пехотного батальона запаса летом 1916 года докладывал по инстанции: «Все партии эвакуированных нижних чинов из частей 70-й дивизии имели вид не воинских команд, а толп оборванных мужиков. На лицах их написано одно: полное нежелание подчиняться всему порядку военной службы… Число самовольных отлучек, побегов со службы и других преступлений несравненно больше, чем в каких бы то ни было других маршевых ротах».

Он ошибался. И в других подразделениях русской армии ситуация была аховой. Военная цензура замучилась вымарывать жалобы солдат в их письмах домой. И жалобы были еще самым безобидным из того, что приходилось отлавливать. По рукам солдат ходили откровенно срамные рисунки и стишки о Верховном главнокомандующем — Николае II, его супруге Александре Федоровне и Распутине.

Отчет военно-цензорской комиссии Минского военного округа меланхолично отмечает: «В письмах сквозит усталость, апатия, недовольство правящими сферами…» Революции и перевороты происходят в первую очередь в сознании людей, и уже во вторую — «снаружи». И если нечто овладевает массовым сознанием, оно сметает правительства и кардинально ломает весь уклад. Это, собственно говоря, и есть скрытый от внешнего наблюдателя механизм истории: сначала условия жизни меняют сознание, а потом сознание меняет условия жизни.

В начале XX века в Российской империи происходило то, что потом поразило все империи — агония.