Это был небольшой черный двухместный автомобиль. Примерно через минуту из автомобиля вылез коренастый мужчина и направился в мою сторону. Я сунул револьвер за пояс и пошел ему навстречу.

Незнакомец остановился, как вкопанный, когда увидел меня.

– Полиция, – кратко представился он. Изо рта у него торчала сигара, а правая рука медленно поползла к бедру. – Отличная ночь, не правда ли?

– Чудесная ночь, – подтвердил я. – Легкий туман, но мне нравится туман. Он смягчает воздух и...

– Где второй? – прервал меня незнакомец.

– Какой второй?

– Не шути со мной, чужак. Я видел огонек сигареты на правом сидении твоей колымаги.

– Это был я. Просто я не знал, что запрещается курить на правом сидении.

– А, сообразительная макака. Кто ты и что тебе здесь нужно? – на его сальной физиономии отражался едва пробивающийся сквозь туман лунный свет.

– О'Брайен из Сан-Матео. Совершаю маленькое путешествие.

Рука полицейского находилась почти у бедра.

– Водительское удостоверение, – он подошел почти вплотную.

– Сначала покажите то, что дает вам право требовать водительское удостоверение, – заявил я.

Правая рука незнакомца сделала резкое движение, но мой револьвер уже смотрел ему в живот. Рука замерла, словно превратилась в глыбу льда.

– А вдруг вы грабитель, – объяснил я. – Такие фокусы проделывались неоднократно.

Коренастый мужчина стоял, будто парализованный, и едва дышал.

Затем он хрипло сказал:

– Есть разрешение на пушку?

– На каждый день недели. Покажите значок, и я спрячу оружие.

Через минуту незнакомец посмотрел по сторонам, словно надеясь, что появится подмога. За своей спиной я слышал дыхание. Не знаю, услышал ли его коренастый тип. Его собственное дыхание было достаточно горячим, чтобы можно было высушить рубашку.

– Брось дурачиться! – с неожиданной яростью прорычал крепыш. – Ты всего лишь вшивая двухдолларовая ищейка из Лос-Анджелеса.