«На мой взгляд, слишком уже очевидными, неестественными выглядели промахи отдельных футболистов, что меня искренне возмутило», — полагал главный тренер ЦСКА. Тогда и подумал об «игре в поддавки». Однако есть и другая, почти фантастическая и, судя по всему, некорректная версия по отношению к самому Садырину. Услышал о ней от знакомого футбольного специалиста и, признаться, не моту поверить — настолько невероятной она кажется… По мнению собеседника, весь сыр-бор заключался в том, что игроки ЦСКА… не поделились частью гонорара с тренером. Потому, мол, Садырин и высказался публично, как бы уязвленный непомерными аппетитами своих подопечных. — Другие наставники в подобных случаях, заметьте, молчат, — продолжал мой визави. А ведь не меньшие сомнения, чем матч ЦСКА — «Спартак» (Владикавказ) вызвали встречи московских и нижегородских железнодорожников, и, пожалуй, «Асмарала» с тем же «Спартаком». Кстати, скандалом, разразившемся в нашем футболе, заинтересовались эмиссары УЕФА. Они звонили в штаб-квартиру РФС и затребовали для ознакомления публикации, так или иначе связанные с высказываниями Садырина».

В том же номере «Футбольной России» я разразился и другим материалом, в котором еще подробнее затронул тему скандала вокруг поединка ЦСКА с североосетинским «Спартаком». Упомянул о реакции, точнее отсутствием оной, на подобные вещи руководства РФС. «Десять миллионов, которые потрясли…»— так я озаглавил статью.

«Скандал, разразившийся сразу после падения занавеса чемпионата России по футболу и связанный с так называемыми «договорными» матчами, честно говоря, не стал слишком уж большой неожиданностью. И болельщики, и специалисты, и сами спортсмены давно и часто заглядывают в замочную скважину двери, ведущей в черную комнату, где, собственно, и варятся блюда с отвратительным душком. Но поскольку «повара» колдуют над ядовитым зельем, не зажигая света, рассмотреть что-либо конкретное мало кому удается. А запах?.. Что ж, на то он и запах, чтобы можно было в любой момент сказать обладателю чересчур тонкого обоняния: «Прочистите нос, сударь: здесь курится фимиам!».