— Как хотите.

— Ну, воля ваша. — Он встал, огляделся. — Я дам вам знать, если мои скромные труды дадут хоть какой-то результат. Вы, между прочим, правы, я действительно отошел от дел. Ну да ладно, только ради вас. Прощайте.

— Пусть она сгорит... — тихо произнесла она, обращаясь к самой себе.

Он успел отойти на несколько шагов, но эти слова все-таки достигли его слуха. Он остановился, слегка качнувшись назад, словно налетел на невидимую преграду.

— Что, простите?

— Пусть она сгорит, — повторила она уже тверже. Он вернулся, сел на свое прежнее место, помолчал.

— Так это женщина...

— Нет.

— Извините, не понял.

— Нет. Это не женщина. Это ведьма. А ведьм во все века сжигали на кострах.

— Мадам, я еще в прошлый раз хотел вам кое-что сказать...

— Что сказать?

— Что вы большая сволочь.

Она расхохоталась:

— Ошибаетесь.

— Да что вы? — с деланной озабоченностью в голосе спросил он.

— Да. Я не просто большая сволочь. Я самая большая сволочь в этом городе.

— Ну-ну... В таком случае я подыщу вам какого-нибудь подонка, — он подумал и добавил: — Самого отъявленного подонка в этом городе.

— Идет! Какая это будет восхитительная парочка! — весело откликнулась она.

* * *

Спустя несколько дней у нее дома раздался телефонный звонок.

Она молча выслушала какое-то короткое сообщение, кивнула.

Положив трубку, она некоторое время курила, глядя в серее, запыленное поле телеэкрана и роняя пепел мимо пепельницы, потом резко поднялась, оставив недокуренную сигарету тлеть в просторном ложе квадратного фаянсового блюда, по слегка скошенной боковой стенке которого бежали три белых оленя, насадивших на рога пурпурный диск солнца и волочивших за собой крупные буквы: "FINLANDIA.Wodka of Finland".