Айвор задумался, провел ладонью по своей буйной шевелюре, медленно моргнул и сказал:

— Все может быть… Все, кто угодно, только не папа.

— А кто был твой папа?

— Мой папа в молодости был «лесным братом». А это не цыганское дело.

Он ехал до станции, название которой Б. О. ни о чем не говорило. Как выяснилось, это оказался городок неподалеку от границы. Там Айвору предстояло встретить два грузовика с медным ломом, сопроводить до таможенного поста, утрясти формальности, а потом проследовать с ними на север, к морю, где эти гайки, трубы, проволоки и черт знает что еще погрузят в трюм и отправят в Швецию.

Ближе к вечеру они сходили перекусить в ресторан. Уселись за столик. Айвор оторвался от изучения меню, покосился налево, и Б. О. отметил, что в глазах его возник характерный блеск. Он обернулся. Наискосок от них сидела симпатичная девчушка с кукольным лицом, на котором выделялись пухлые губки. Она, заметно нервничая, поминутно их подкрашивала — губы и без того отливали булатной голубизной — и ерзала. В конце концов она выразительно и звонко щелкнула пальцами и подняла левую руку с зажатой между пальцами сигаретой — так в ресторане подзывают официанта. Официант, естественно, не появился.

— У дамы проблемы, — сказал Айвор. — Ей хочется курить. Но нет спичек.

— Я тебе как-нибудь потом расскажу, чего ей хочется, — заметил Б. О., доставая из кармана зажигалку и поднимаясь с места.

Девчушка сидела на краю банкетки, выставив в проход образцово-показательные ноги в черных чулках. С длиной юбки она что-то не рассчитала или, напротив, очень хорошо рассчитала, во всяком случае, когда девица закинула ногу на ногу и поднесла сигарету к губам в ожидании огонька, стал виден край чулка, хищно ухваченный застежкой, и полоска белоснежной кожи. Б. О. положил зажигалку на стол.