Еще одно обстоятельство, мешающее признанию североафриканских евреев своего Холокоста – это их сионизм. Долгое время эти общины подвергались дискриминации, считались «Вторым Израилем». В то же время официальная пропаганда изображала их не как беженцев, оставивших свои страны из–за притеснений, дискриминации и вражды, усилившейся после провозглашения Государства Израиль и после победы Израиля в Шестидневной войне 1967 года, а как сионистов, прибывших в Израиль по патриотическим соображениям. По той же причине, в среде выходцев из Северной Африки не пользуется популярностью идея потребовать у арабских стран компенсацию за оставленное имущество.

«Это дело нашей гордости, — сказал как–то профессор Йегуда Шенхав, лидер организации израильтян–выходцев из исламских стран «Демократическая радуга за мир и демократию» — Мы приехали сюда как сионисты и хотим ими оставаться. Если сейчас ради каких–то выгод нас хотят превратить в жертвы, это недостойно и оскорбляет наше достоинство».

Отношение сильно отличалось от политики среди русскоязычных эмигрантов, которые в массовом порядке заполняли заявления о компенсации из Германии независимо от того, были ли они на оккупированной территории.

Отказ считаться жертвами среди израильтян из восточных общин коренным образом отличает их от привыкших жаловаться на все на свете американских евреев или других израильтян, во всех обстоятельствах видящих себя жертвой. Интересно, что если нарратив евреев из Восточной Европы, как в Америке, так и в Израиле видит в странах исхода лишь цепь страданий, преследований и погромов, то у мизрахим – это всегда счастливая страна, где они хорошо жили с соседями, пользовались влиянием и защитой правителей и составляли элиту общества. Эталоном такого мифа является нарратив о Золотом веке в мусульманской Андалузии. Хотя на самом деле евреи в мусульманских странах всегда подвергались дискриминации, унизительным налогам за покровительство. Да и евреев–визирей и придворных в Андалузии было не намного больше, чем в странах христианской Европы.