— Что она себе позволяет?

Вице-премьер дождался, когда перед гробом установят венок от правительства, повернулся лицом к присутствовавшим и нервным голосом произнес небольшую траурную речь. Потом подошел к гробу, поклонился и направился к Ариадне Васильевне.

— Примите мои соболезнования.

— Спасибо, Олег Данилович… Вы были другом Артему. Он вас очень ценил, — проговорила Ариадна Васильевна. И указав на Евгения, добавила: — А вот преемник моего сына. Прошу вас запомнить — Петелин Евгений Архипович.

— Да, да, — кивнул Суховей и протянул руку Евгению.

— Он вам очень пригодится, — с нажимом сказала Ариадна Васильевна.

— Надеюсь, — коротко бросил вице-премьер и, даже не взглянув на Евгения, направился к Кире.

Бывшая супруга Артема с невероятным достоинством выслушала от представителя власти слова утешения и в ответ без всякой лести и подобострастия констатировала:

— Как же вам трудно оставаться просто человеком!

По-мальчишески открытое лицо Суховея на мгновение озарилось дружеской улыбкой. После чего, не задерживаясь у гроба, он направился к выходу.

Ариадна Васильевна сказала кому-то через плечо:

— Готовьтесь к выносу.

Через полчаса вереница черных «Мерседесов» направилась к Ваганьковскому кладбищу.

Евгений и Ариадна Васильевна шли по дорожке кладбища в тесном кольце охраны, которой руководил непосредственно начальник службы безопасности банка Смеян. Процессия чинно прошествовала мимо роскошных могил братьев Квантришвили и углубилась под сень вековых деревьев. Белый снег, пышный и пушистый, уютно утопил черные и серые надгробия в своих отеческих объятиях. От этого кладбище казалось сказочным, здесь не было ничего трагического. Задумчивый покой мягко примирял суетность и скоротечность жизни с вечным движением миров. Сам факт погребения приобретал мистический характер. Даже самые неисправимые атеисты незаметно для себя переходили на шепот. Длинная черная вереница людей двигалась медленно, скорбно и значительно.