Болан расправил плечи, устроился поудобнее на сидении и, разжав судорожно сжавшие баранку пальцы, стал внимательно следить за дорогой. Теперь Мак знал, куда ехать и что делать дальше. Он понял это в тот самый момент, когда повернул на север. Идея пришла ему в голову сразу же после сражения в Питтсфилде, и теперь он принял окончательное решение: нужно жить и продолжать свою войну. Но, чтобы выжить, нужно избавиться от одного существенного недостатка — своего лица. Болан знал человека, обладавшего даром изменять лица, делать их совершенно неузнаваемыми. Он сам был свидетелем, как Джим Брантзен восстанавливал, а если это было уже невозможно, создавал заново, как Господь Бог, лица своих пациентов-однополчан взамен прежних, обезображенных войной. Теперь в Палм-Вилледж, это в ста шестидесяти километрах, если ехать отсюда по прямой, у Брантзена была собственная клиника. Эх, быть бы птицей!.. Проблема заключалась как раз в том, что Болан птицей не был и стать ею никак не мог. Если в дело вмешается полиция, то эти сто шестьдесят километров превратятся в тысячу. Мак напрягся, заметив впереди необозначенный перекресток, и, не сбавляя скорости, свернул на узкую грунтовую дорогу.

Перед Боланом-Палачом открывались новые горизонты, и он надеялся достичь их прежде, чем фортуна отвернется от него. Далеко позади светили фары чужой машины. Мак прибавил газу и, с бешеной скоростью мчась сквозь ночь, стал восстанавливать в памяти дорогу к Палм-Вилледж. Впереди его ждала жизнь… А может быть, смерть.

Глава 2

Не скрывая волнения, Джулиан Диджордже мерил шагами библиотеку на своей вилле в Палм-Спрингс. Время от времени он бросал беспокойные взгляды то на упрямо безмолвствующий телефон, то на равнодушно тикающие часы.