В это же время километрах в пяти от места, где шел бой, границу пересекли трое человек.

В указанном месте их ждал проводник. Таджик быстро погрузил на потрепанный «УАЗ» тюк с героином, предупредительно распахнул дверцы перед молодым человеком с черной волнистой бородой, сказав:

– Быстрее, эмир Фейсал! Документы и билет на самолет будут готовы до нашего приезда в Душанбе.

В машине люди молчали, пока один из них, сумрачный здоровяк, заросший бородой по самые глаза, в которых блестели искры гнева, чуть слышно прохрипел на арабском:

– Мы предали своих людей. Мы обманули их. Направили под пули кяфиров.

Второй нарушитель границы, невысокий субъект с невыразительным лицом, равнодушно произнес короткую фразу, определившую судьбу араба. Он говорил на чеченском, отвернувшись к стеклу дверцы:

– Этот болван слишком много себе позволяет. Он возомнил себя чуть ли не потомком пророка. Он нам не нужен. Не так ли, Фейсал?

Когда машина остановилась, мужчины вышли справить нужду. Араб отошел подальше, считая отправление естественных потребностей делом сугубо интимным. Он устроился на обочине дороги, метрах в сорока от которой зияла пропасть.

Запутавшись в одежде, истрепавшейся за время боев и скитания в боях, араб не слышал, как сзади кошачьей походкой приближается чернобородый. Араб слишком устал бояться. После перехода границы он чувствовал себя в безопасности. Разобравшись с одеждой, он приспустил штаны, собираясь облегчить мочевой пузырь. В такие минуты человек наиболее беззащитен.

Брызнула желтая струйка мочи, и в ту же секунду холодная сталь ножа вошла между шейными позвонками араба. Он захрипел, обернулся, но Фейсал был готов к этому. Мощным ударом ноги он заставил араба согнуться пополам, а вторым ударом швырнул его к краю, за которым виднелся черный зев пропасти.

– Аллах примет тебя и с голой задницей, – усмехнулся Фейсал, слушая, как замирает крик падающего человека.