Вообще-то правду, в отличие от истины, мало кто любит. В отличие от истины, правда проста. И слишком, что ли, доступна. Почти каждому дано чувствовать разницу между плохим и хорошим. Обыденного здравого смысла достаточно, чтобы сопоставить доступные наблюдению факты и оценить ситуацию. Например, если в вашем городе за несколько месяцев исчезло сто тысяч человек, и все они объявлены врагами, - а среди них ваши родственники и друзья, про которых вам точно известно, что они такие же лояльные граждане, как вы, невозможно, кажется, не понять, что происходит. Роберт Конквест в "Большом терроре" так и пишет: мол, в тридцать седьмом-то (если не ошибаюсь) году всем разумным жителям СССР должно было стать уже совершенно ясно, что к власти пришла банда убийц.

Однако похоже на то, что к тридцать седьмому в СССР уже не было разумных жителей. Из бесчисленных свидетельств привожу последнее по времени - в только что напечатанной беседе Даниила Гранина с Николаем Крыщуком: "Вообще люди один за другим просто исчезали, в том числе ребята из нашего класса, - рассказывает Гранин. - Это воспринималось болезненно, тяжело, но опять же не вызывало никаких размышлений: что за порядок такой? что за государство?" Писатель даже утверждает, что и по другую сторону тюремной решетки царило такое же повальное слабоумие: "Сажали миллионы людей, но все эти миллионы были преданны советской власти. За ничтожным исключением". - "Но была ведь Лидия Корнеевна Чуковская, - возражает Николай Крыщук. - Она еще в 30-е годы написала повесть "Софья Петровна". С абсолютно ясным пониманием происходящего". - "Не знаю, - отвечает Гранин. - Я всегда сомневался в этих вещах". - "Вы сомневаетесь в том, что повесть написана в 30-е годы?" - "Я не имею права так говорить, не могу..."

Не имею права, не могу, - а все-таки попробую - ведь мертвые практически беззащитны, а мысль о чужом интеллектуальном превосходстве невыносима.