В это утро вновь случилось все вышеописанное, я пыталась угомонить свою соседку снизу, на редкость неприветливую старуху, чьего имени я так и не знаю - в такие минуты спрашивать как-то неудобно, а в остальное время она со мной не разговаривает. Бабка горестно причитала:

- Зачем же вы нас залили… В суд на вас надо… На всех в суд… А по ночам топаете, как слоны. То топаете, то смеетесь, то собака лает…

- У нас нет собаки, - яростно рычала я, гоняя воду тряпкой по коридору.

- А с кем твой муж по вечерам гуляет? - удивлялась вредная бабка.

- С котом, - выдыхала я, выжимая тряпку в ведро.

- С котом? - переспросила моя тайная обожательница (а бабка любила меня где-то в глубине души, отвечаю) и удалилась по-английски (не задавая наводящих вопросов и ничего не объясняя). Я поняла, что наконец-то осталась одна, пнула ногой тряпку и попыталась подвести итоги. Итак: шесть утра, кругом полно воды, я окончательно проснулась и хочу курить. Проведя эту необыкновенно сложную умственную работу, я прошла на кухню, распахнула окно и взяла первую сигарету.

Утро было нежное, раннее, удивительно свежее. Воробьи копошились в тополином пуху, мягкий ветерок колыхал занавеску, а солнечные лучи дрожащими пятнами лежали на обоях. Некоторое время я задумчиво курила, а потом раздавила бычок в пепельнице, включила чайник и развалилась на кухонном диване. В открытое окно струился пряный запах нежных листочков, отмытых до блеска ночным дождем. На глаза мне попался календарь. Титаническим усилием воли я поборола в себе желание начать зачеркивать дни, оставшиеся до приезда Пашки, и заварила себе чаю. До меня только что дошло, что спала-то я всего час.

Удивительно. Позавчера, провожая своего благоверного в командировку, я очень здраво рассуждала, что не часто замужней женщине выпадает такая блестящая возможность пожить в свое удовольствие.