Впрочем, сейчас, упоминая пробежку, трудно было сказать - шутила я, или говорила серьезно. Скорее, меня одолевала жажда общения.

- Катерина, -проныла я в трубку, - Пашки нет, мне скучно… Ну, пойдем прогуляемся, позавтракаем в кафе, ну пожалуйста…

- Встречаемся в парке через полтора часа, -сказала Катерина после долгого молчания, - и учти, ты меня угощаешь, причем, я буду не я, если не попробую все, что есть в меню. Из принципа.

- Через час, -канючила я.

- Хорошо, час двадцать, -сказала Катерина и положила трубку.

Я была возмущена. Что собиралась делать Катерина час двадцать у себя дома, если она уже проснулась? А учитывая, что наши с ней дома стоят рядом бок к боку, и обеим нам идти до парка от силы минуты три, то понять Катерину я отказывалась решительно.

Сама я собралась пугающе быстро - через полчаса я уже бесцельно слонялась по дому, шикая на своего кота, за это время от нечего делать и обласканного, и неоднократно воспитанного, находящегося в полном недоумении по поводу моего настроения.

Некоторое время я еще помучилась, а потом решила пройтись погулять одна и подождать Катерину в парке. Я швырнула мокрую тряпку из коридора в ванную и вышла на улицу.

Чудесное обретение чужих ключей

Солнце ласково лилось прямо на головы редким прохожим, обалдевшим от такой щедрости, блестело в быстро высыхающих лужах и путалось в ветках деревьев, а я пружинисто печатала шаг по тротуару, заснеженному тополиным пухом, и бодро помахивала каким-то журнальчиком, подцепленным в ближайшей газетной палатке. Жизнь светилась всеми красками, и если Катерина решила проспать эти лучшие мгновения, то это ее сугубо личное дело. Я купила себе мороженое "Баунти", уселась на скамейку, вытянула ноги и принялась жевать долгоиграющую кокосовую начинку, жмурясь на солнце. Где-то в листве пели птички, было хорошо и лениво.