- Чего ты психуешь? - грубо спросил сидящий на пустом столе годок и сощурил и без того маленькие, как смородинки, глазки. - Небось, от того старлея в штаны наложил?

- Да не-е, Т...аньку жалко...

- Ну, пойди ее пожалей. Только чихать она на тебя хотела. У нее свой ухажер есть. Такой амбал, что тебя одним пальцем завалит...

- Моя пайку плинес! - ввалился в комнату бурят с нанизанными на стальной держак кастрюльками. - Жрать ужасно будем!

- О! Побакланил! - ловко спрыгнул годок со стола, приподнял крышечку и втянул носом запах. - Рассольничек! А там?

- Гречка с мясом, - ответил бурят с таким важным видом, будто он сам ее варил, а теперь вот соизволил угостить.

- Не туфти! Откуда там мясо? Если есть пару ниток - и то хорошо. Короче, я их "забил"...

- Хоросо, - обреченно согласился за обоих бурят, который и без того уже знал, что мясо, - если оно попадется, - годок все равно заберет себе.

- Может, р...ассказать все этому ст...тарлею? - тихо, словно у самого себя, спросил старшина.

- Ага! Пойди, посиксоть! Потом мамочке будешь из зоны письма катать. Ушел, мол, мама, в дальний поход, в такой дальний, что должны мне за него орден дать... Татуированный. На груди...

- Зачем ты?!

- А то, что притухни! - гаркнул годок,грохнул кастрюльку на стол, ссыпал пластиковые тарелки и приказал, хоть и не был он здесь старшиной: Садитесь хавать! "Баклан" стынет.

Заика подчинился.

Три ложки работали вразнобой. Две быстро, как ковши у землечерпалки, а третья - точно в замедленном кино.

- Все р...авно Т...аньку жалко. От...странят теперь ее от дол...лжности. Сто пр...оцентов, - глядя на обод синей пластиковой тарелки, почти прошептал старшина.

- Еще один значок на память подвесить? - раздраженно покачал головой годок. - Или так врубишься?

- Иешь, зэма, иешь, - попытался успокоить старшину бурят и посмотрел на красного червячка ссадинки на его виске.