Майгатов сопротивляться не стал. Он бы вообще сменил тягомотину расследования, больше напоминающее работу бухгалтера: бумажки, бумажки, бумажки, - на обычную жизнь помощника командира "Альбатроса". И приказание Анфимова совпало с его желанием, а, совпав, только ускорило его намерения хоть на время отвлечься, уехать из бригады...

Из Стрелецкой бухты до штаба флота они добрались довольно быстро. Секретчик, маленький, стриженный под бокс крепыш с плечами, явно знакомыми со штангой, с безразличным видом, будто он не просрочил время сдачи документов, а вообще привез их чуть ли не раньше положенного, положил на окошечко секретчицы серую папку. Та с таким же безразличием, точно ей тоже были до лампочки все сроки, проверила нумерацию страниц с отчетами командира корабля, командиров и начальников служб, докладом по разведке и кальками со штурманских карт, расписалась в приеме и сухо попрощалась:

- Вопросов нет. Больше так не затягивайте. До свидания.

Майгатов, стоящий рядом с секретчиком, стоящий с грозным пистолетом на боку, посмотрел на папку, исчезающую в пасти сейфа, и подумал, что в ней, скорее всего есть и его фамилия, а, может быть, даже и весь рассказ о его пропаже, о плене, о пиратах-наркодельцах, и он с сожалением ощутил запоздалое желание все-таки прочесть эти строки отчета о себе. У него словно забрали часть жизни и, вогнав ее между пыльных, пожелтевших папок, навсегда закрыли от него мощным сейфовым ключом.

Он отвернулся, чтобы не видеть даже этого сейфа, и вдруг понял, что не могло все войти в отчет, что остался вне его сухих, канцелярских страниц самый лучший кусочек его жизни - встречи с Леной. Майгатов улыбнулся этому открытию, чем очень удивил секретчика, застегивавшего опустевший портфель-папку и после избавления от важных документов как бы и секретчиком быть переставший.